5.ГЕРМАНИЯ В X-XI вв.

 

Германия как феодальное государство средневековой Европы выделилась из состава бывшей Каролингской империи к началу X в. Процесс ее выделения и обособления, представляющий собой одну из сторон общего процесса распадения Каролингского государства, начался еще в 40-х годах IX в. Но вся вторая половина IX в., как и начало X в., заполнены непрерывной борьбой составных частей будущей феодальной Германии - разных герцогств - друг с другом. Прекращение Каролингской династии в Восточно-Франкском государстве со смертью Людовика Дитяти, считающееся обычно началом обособления Германии как самостоятельного феодального государства, не представляет собою действительно решающего поворотного пункта в ее истории; 911 год - скорее формально-династическая дата, чем крупное историческое событие...

...Германия выступает на арену истории в виде совокупности герцогств, еще не утративших свой племенной характер и в сущности слабо связанных друг с другом. Как мы узнаем из хроник, Генрих I Птицелов (919-936 гг.) был избран королем "с согласия франков, алеманнов, баваров, тюрингов и саксов", то есть ко времени его избрания Германия состояла из пяти основных герцогств: Франконии, Швабии, Баварии, Тюрингии и Саксонии; на северо-западе к ним примыкала Фрисландия. Из всех этих герцогств только Франкония принадлежала к числу исконных областей, издавна занятых франками... Герцогства, из совокупности которых сложилась Германия X в., гораздо слабее были связаны с судьбами Франкского государства, чем западная часть последнего, вошедшая в его состав уже при Хлодвиге и его преемниках. К тому же территория, представлявшая собою Германию X в., т. е. область между Рейном, Эльбой и средним течением Дуная, в свое время мало была затронута римским влиянием, которое в некоторых ее частях, например, в Саксонии, вообще почти не чувствовалось. Таким образом, слабость - а в ряде мест и полное отсутствие - римских хозяйственных и правовых институтов, а также позднее и недостаточно глубокое проникновение франкских учреждений (лишь в IX-X вв.) в жизнь зарейнских герцогств содействовали замедленности темпа их общественного развития, и в частности - формирования в них феодальных отношений...

...Сборники дарственных грамот (картуляриев), оформлявших земельные вклады и дарения монастырям, а также описи земельных владений монастырей и аббатств (полиптики), относящиеся к Германии, рисуют быстрый рост крупного землевладения в конце VIII, IX и X вв. и его повсеместное распространение, но в то же время указывают на наличие мелкой свободной собственности, которая частично только еще втягивается в зависимость от вотчинников... Наряду с этим в Германии IX - начала X в. наблюдается недоразвитость тех феодальных отношений, которые в эпоху торжества феодализма оформляют структуру самого господствующего класса и закрепляют его господство над зависимыми держателями: речь идет о ленной системе и иммунитете... Иммунитетные пожалования IX - начала X в. предоставляют крупным церковным и светским вотчинникам право низшей юрисдикции над их несвободными держателями, но в делах, касающихся свободных держателей... вотчинный суд является лишь первой инстанцией, а второй и решающей остается суд королевского должностного лица - графа. "Крупные судебные дела" (убийство, разбой, изнасилование, так называемые causae majores) тоже изъяты из ведения иммуниста...

Иммунитетные привилегии запрещают графу и его помощникам лично являться на территорию иммунитетной вотчины без разрешения ее владельца; они суживают права графа в области взимания налогов и созыва военного ополчения в пределах иммунитетной территории. Вотчинник начинает в силу иммунитета получать и ряд судебных доходов, а кроме того, приобретает и политическую власть над своими держателями. Однако эта власть остается в Германии вплоть до первой половины X в. весьма неполной, и рост иммунитета не приводит в это время к выделению иммунитетной вотчины из состава графского судебно-административного округа...

...Таким образом, несмотря на совершенно очевидную тенденцию к росту иммунитета вглубь и вширь, он в начале X в. еще не привел к полной политической самостоятельности германских вотчинников-иммунистов. Это явление тесно связано с неполнотой торжества ленной системы: тот факт, что далеко не все вотчины приобрели полную политическую самостоятельность, означает, что не вся страна распалась на вотчинысеньории и что недостаточно строго и точно была проведена феодальная иерархия от вассалов через сеньоров к верховному сюзерену-королю...

...Дальнейший рост феодальных отношений шел вначале в направлении усиления и количественного расширения слоя вассалов и министериалов герцогов и короля: эти вассалы, наделяемые бенефициями из церковных земель, продолжали внешнюю экспансию, начатую еще Каролингами, но в то же время участвовали и в борьбе герцогств с королевской властью.

 Таким образом, военная экспансия первых германских королей саксонской династии в значительной мере покоилась на том же фундаменте, что и завоевательная политика первых Каролингов (вплоть до Карла Великого), т. е. на тенденции одаряемых земельными пожалованиями королевских вассалов к расширению своих земельных владений путем военных захватов. Да и уровень развития феодальных отношений в Германии начала X в. немного выше уровня феодализации Западно-Франкского государства при Карле Великом. Но за время усобиц IX в. сильно возросла роль и мощь церковного землевладения в Германии, и герцоги, которых Карл Великий тщетно стремился превратить в должностных лиц, вернули себе в Германии положение самостоятельных племенных государей. Поэтому политика феодальной военной экспансии, опирающейся на раздачу вассалам земельных пожалований (в значительной мере из церковных земель), привела уже в первой половине X в. к стремлению королевской власти господствовать над церковью... Борьба королей с герцогами, завоевательные тенденции королевской власти и герцогств, церковная политика - вот основные движущие силы политической истории Германии при Генрихе Птицелове и Оттоне I...

...Внешняя история Германии при Генрихе I заполнена войнами с венграми, славянами и датчанами на востоке и на севере и борьбой за Лотарингию на западе... Внутренняя политика Генриха I была направлена на подчинение герцогов путем компромисса с ними и на поиски социальной опоры в кругах министериалов и вассалов, с одной стороны, и, в конце его правления, крупных князей церкви - с другой; но он еще не пытается укрепить королевскую власть при помощи союза с церковными феодалами против светских: эта попытка связана с именем Оттона I (936- 973 гг.)...

...Новые явления начинают играть определенную роль в истории Германии лишь с конца 40-х - 50-х годов X в. Первое десятилетие правления Оттона I еще во многом напоминает царствование Генриха I. И общая ситуация внутри страны, и взаимоотношения короля с герцогами, и внешняя политика Оттона I в Лотарингии и на славянском Востоке представляют собой на первых порах лишь продолжение и углубление наметившихся при Генрихе I тенденций...

В течение этого периода происходят серьезные перемены во внутренней структуре феодального класса... Прежде всего происходит территориальное расширение иммунитета и некоторое изменение его правового содержания... Вотчинники-иммунисты получали судебный банн, т. е. право юрисдикции, на сравнительно обширные территории, часть которых составляли их чересполосно расположенные вотчинные владения... Банн часто мог быть использован как повод для взимания всякого рода повинностей с населения того округа, на который он распространялся и территория которого до его пожалования никак не зависела от вотчинника, да и в силу этого пожалования не становилась его вотчинным владением. Однако - и это самое существенное - она могла стать таковым в результате дальнейшего роста мощи данного вотчинника в пределах той территории, на которую он получил банн. Обладатель банна мог иногда добиться всей полноты вотчинной власти над территорией, на которую ему была предоставлена в силу банна лишь судебная власть, т. е. он мог превратить и эту территорию в свою вотчину, к тому же наделенную иммунитетными полномочиями в форме банна...

...Намеченная эволюция представляет собою не что иное, как один из путей роста и округления крупного вотчинного землевладения, и это как раз тот путь, который приводит к определенной форме взаимоотношений королевской власти с растущим крупным землевладением. Ибо присвоение банна, как и иммунитета, частными землевладельцами неизбежно принимало форму королевских пожалований... А так как эти пожалования происходили в обстановке незавершившегося феодального развития, объем привилегий, их размах и характер, наконец, выбор выделяемых ими лиц до известной степени еще зависели от политики самой королевской власти...

...Иммунитетные права в ходе предыдущего развития VII-IX вв. нашли особенно широкое распространение на территории церковных вотчин. Именно они при Оттоне I и получают чаще других "пожалования банном" и иными привилегиями. Это объясняется тем, что королевская власть охотнее наделяла ими церковные учреждения - епископства и аббатства, на землях которых в силу принципа ненаследственности церковных должностей было меньше тенденций к развитию и укреплению ленной системы и где судебные полномочия в объеме графской юрисдикции не могли присваиваться без королевского пожалования, Королевской власти в X в. приходилось вести непрестанную борьбу с герцогами и светскими феодалами. В борьбе с ними она попыталась в лице Оттона I опереться на церковное землевладение и на церковные учреждения - епископства и аббатства. Эта попытка была произведена в атмосфере жестокой и непрерывной борьбы отдельных светских феодалов с церковными учреждениями, в особенности с аббатствами, владения которых нередко захватывались и расхищались светскими магнатами и которые, в свою очередь, стремились дать последним посильный отпор... Однако Оттон I не ограничивался раздачей привилегий епископствам и аббатствам. Он рассматривал наделяемых ими епископов и аббатов как подданных, часто назначал епископов своею властью и замещал епископские кафедры своими родственниками (особенно с 50-х годов), перенося таким образом старинное право королей и светских лиц иметь собственные церкви с монастырей и приходских церквей на епископства.

Даже в тех случаях, когда королевские грамоты предоставляли тем или иным аббатствам право выбора аббатов, король оставлял за собою право передачи им королевского банна и фактически влиял на их назначение. Мало того, он требовал с епископов и аббатов несения гражданской и военной службы в пользу короля; и епископские вассалы, и сами епископы должны были участвовать в военных походах Оттона I (что было запрещено при Карле Великом). Следовательно, оборотной стороной "Оттоновых привилегий" можно считать кристаллизацию целого слоя церковных феодалов, всем или очень многим обязанных королевской власти и предоставлявших в ее распоряжение значительную военную силу своих вассалов. Конечно, эта кристаллизация была результатом упомянутых выше феодальных процессов, а не порождением королевской власти; но королевская власть использовала ее в своих интересах, что привело к ее усилению.

Однако, приняв епископальную систему, Оттон I должен был принять и ее последствия, в том числе и неизбежность санкционирования этой политики верховным главою католической церкви - папой. Правда, папство в тот момент переживало отнюдь не блестящую эпоху своей истории. Скорее наоборот, феодализация самой Папской области, зависимость пап от римской феодальной знати, выходцами из рядов которой они были, постоянные набеги сарацин на Италию, византийские притязания на южную ее часть и претензии на итальянскую корону то западнофранкских, то восточнофранкских Каролингов (в конце IX в.), то герцогов Фриуля и Иври, то бургундского короля (в первой половине X в.) - все это привело к ослаблению папства и разобщению его с германским и французским духовенством, чему в свою очередь немало способствовала феодализация того и другого в обстановке постоянных набегов норманнов и венгров. Но ослабление реальной власти папы над французским и германским духовенством еще не означало, да и не могло означать полного забвения иерархической зависимости епископов и архиепископов как носителей духовного сана от главы католической церкви. Тем более, что еще жива была традиция Каролингской эпохи, когда папы санкционировали государственный переворот Пипина Короткого, короновали Карла Великого, а после его смерти при его бессильных преемниках пытались "Лже-Исидоровыми декреталиями" 851-852 гг. непосредственно подчинить себе епископов и прекратить вмешательство светских лиц в управление церковными округами, а в лице Николая I (858-867 гг.) уже самовластно вмешивались в политику королевской власти.

Таким образом, упадок папства в конце IX - начале X в. был, во-первых, явлением сравнительно недавним, а во-вторых, вовсе не превращал духовное верховенство папы в какой-то фантом.

К тому же ведь Оттон своей епископальной политикой стремился не к усилению отдельных епископов или аббатов как самостоятельных феодалов (хотя он, конечно, раздавал им чисто феодальные привилегии), а к известной концентрации епископата и части монашества под эгидой королевской власти, а такое стремление к концентрации неизбежно ставило вопрос о взаимоотношениях германского духовенства, крепкими узами прикрепленного к трону, с его духовным главой - папой.

Поставить и последнего под такой же контроль королевской власти - это могло представляться Оттону не только весьма соблазнительным и заманчивым, но и практически необходимым и нужным, ибо такая зависимость папы от короля закрепляла бы зависимость от него его германских епископов. А осуществлению этого плана способствовало общее ослабление Италии к середине X в. Таким образом, в "епископальной системе" можно усматривать одну из причин вмешательства Оттона I в итальянские дела.

Другую группу причин следует искать в сфере торговых и поземельных связей Германии с Италией. Эти связи восходят еще к эпохе Каролингов, но сохраняются и в X в., причем торговля между обеими феодальными странами характеризуется преобладанием ввоза в Германию из Италии над вывозом из Германии... Однако кроме торговых связей, Южная Германия тяготела к Италии и в силу переплетения поземельных владений южногерманских и североитальянских феодалов. Отдельные представители баварской знати, а также епископства Регенсбург, Пассау, Фрейзинг, аббатства Рейхенау и СенГаллен имели земельные владения по ту сторону Альп... В закреплении торговых и поземельных связей с Италией были заинтересованы и светские землевладельцы Южной Германии (и даже южные и западные герцоги), и часть епископов с их вассалами (в частности рейнские епископы), т. е. и друзья, и недруги Оттона I. Это облегчало ему выполнение его намерений и планов, связанных с закреплением епископальной системы через господство над папством.

В такой обстановке первый подходящий повод мог вызвать вмешательство Оттона I в дела Италии. Этот повод представился в середине X в. и был использован Оттоном для военного похода в Италию в 951 г... В нем приняли участие крупнейшие герцоги и архиепископы Южной и Западной Германии, а также ряд епископов и светских феодалов с их вассалами. Герцоги Швабии, Баварии и Лотарингии, архиепископы Майнца, Кельна и Трира стояли во главе этого похода, который представлял собой весьма крупное завоевательное предприятие разных слоев германской феодальной знати... 22 сентября 951 г. Оттон уже принимал в Павии присягу местных представителей знати, а затем стал издавать распоряжения о королевских поместьях и приступил к раздаче привилегий - между прочим, целому ряду ломбардских и швейцарских монастырей (в том числе Цюрихскому).

Он получил титул лангобардского короля и начал датировать годы своего правления по году завоевания Северной Италии. Но самое завоевание было, как показали последующие события, и неполным, и непрочным. Власть Оттона была признана даже не во всей Северной Италии (так, Равенна отказалась признать ее). Его посольство к папе и переговоры о римской короне успеха не имели...

...[Второй] поход состоялся в 962 г. и привел к увенчанию Оттона I короной римского императора в соборе св. Петра 2 февраля 962 г... Оттон признал притязания папы на светские владения в Италии, но с сохранением суверенитета императора над ними и с требованием обязательной присяги папы императору после посвящения в сан, назначения постоянных missi в Италию и права непосредственной апелляции к императору. Не говоря уже об этих требованиях, всецело подчинявших папу императору, Оттон I ничем не помог Иоанну XII в осуществлении его территориальных претензий: часть признанных им за папой владений принадлежала тому и раньше, а часть Оттон был не в силах, да и не склонен был для него завоевывать. Таким образом, Оттон I стремился получить от Иоанна XII как можно больше, а дать ему как можно меньше. К тому же Оттон старался всячески привлечь на свою сторону итальянских епископов, расширяя их иммунитеты и раздавая им земельные пожалования, и сразу же начал самовластно распоряжаться церковными кафедрами в Италии (смещение Равеннского архиепископа без ведома папы), т. е. перенес в завоеванную страну свою "епископальную политику"...

 ...Оттону пришлось вести трудную и длительную борьбу (962-966 гг.) с Иоанном XII, римскими баронами, свергнувшими ставленника Оттона - папу Льва VIII и выбравшими своего кандидата Бенедикта V (после смерти Иоанна XII в 964 г.).- В ходе этой борьбы Оттон I неоднократно осаждал Рим, возводил на папский престол своих ставленников и жестоко подавлял восстания римской знати, например мятеж 965 г., приведший к свержению папы Иоанна XIII, избранного под давлением Оттона... Поход Оттона I в Южную Италию закончился полным его поражением... Оттон принужден был по договору с Иоанном Цимисхием отказаться от притязаний на Апулию, Калабрию, Салерно и Неаполь; вассальная зависимость от него Капуи и Беневенто была признана, а в 972 г. был заключен брак между Оттоном II (он был коронован при жизни отца в Вероне в 968 г.) и византийской принцессой Феофано, который рассматривался Оттоном как символ единения Западной и Восточной империи и как продолжение каролингской традиции, но который не имел в сущности никакого реального значения. В 972 г. Оттон вернулся в Саксонию, где и умер в мае 973 г.

Его итальянская политика, продиктованная желанием королевской власти найти опору в епископате, а также алчными устремлениями южно- и западногерманской знати, представляет собой... попытку укрепления недостаточно устойчивой королевской власти в самой Германии путем захвата Италии и господства над папством. Но эта попытка привела к тому искусственному и, в свою очередь, неустойчивому объединению в одно государство Германии и Северной Италии, которое при каждом новом императоре разваливалось и требовало воссоединения. Так из недозрелого германского феодализма родилась средневековая германская империя, получившая впоследствии столь же громоздкое и неуклюжее, сколь и неточное, название "Священной Римской империи германской нации". Дальнейшая история этой империи в X-XI вв., заполненная войнами за Италию в условиях феодализации в Германии и приводящая к неизбежному столкновению с папством, в значительной мере предопределяется эволюцией Германии при Оттоне I.

 Сын и преемник Оттона I Оттон II (973-983 гг.) вынужден был в течение всего своего кратковременного царствования вести непрерывную борьбу с локальными силами как в самой Германии, так и в Италии в обстановке войн с датчанами (975 г.), Францией, Чехией и Польшей... Его краткое правление... в сущности знаменовало крах южноитальянской политики империи. Несмотря на это, его сын и преемник Оттон III (996-1002 гг.) пытался - правда столь же безуспешно, как и его отец, - продолжать ее...

... А в самой Германии за время его правления и особенно предшествовавшего ему регенства произошло усиление и некоторое перерождение феодальных и локальных сил. Наследование должностей и их феодализация, передача коронных владений в чужие руки, пожалование агентам королевской власти прав верховенства или их узурпация, использование этими агентами пожалованных им прав в собственных интересах - все это вместе взятое способствовало усилению крупных светских феодалов, т. е. создавало предпосылки для дальнейшей феодальной децентрализации. Эти феодалы приобретали власть, не уступавшую герцогской и частично даже как бы становились на место герцогов...

...Выборы Генриха II (1002-1024 гг.) решены были в сущности волею крупнейших магнатов отдельных герцогств. Усиление их влияния обнаруживается и в характере внутренней политики Генриха II, полной колебаний и противоречий. Генрих II вошел в историю с репутацией покровителя церкви и после смерти был даже канонизирован. Но эта, может быть, отчасти и оправданная репутация не исчерпывает всех тенденций его внутренней политики. С одной стороны, Генрих II действительно покровительствовал церковной реформе, поднял хозяйственное значение монастырей... Вместе с тем при нем расширились права королевской власти в смысле назначения епископов и патроната над епископствами...

...Конрад II (1024-1039 гг., основатель Франконской династии), как и Генрих II, взошел на престол при активном участии феодальных сил... Но самое правление Конрада II знаменовало новую попытку укрепления центральной власти. Конрад II произвел крутой поворот в политике королевской власти по отношению к церкви: продолжая политику Оттона I по отношению к герцогствам, он воспринял лишь ту сторону епископальной системы Оттона I, которая давала ему возможность самовластно распоряжаться делами епископств и аббатств, но прекратил раздачу им земель и привилегий в тех размерах, в каких ее практиковал Генрих II, а главное, он совершенно не считался с клюнийскими идеями реформы церкви... В самом деле, Конрад II взимал деньги за даруемые им церковные должности, т. е. практиковал совершенно очевидную симонию, и назначал на них своих родных или близких ему людей, но зато сурово расправлялся с непокорными ему епископами в Италии и Германии. Он не только не увеличил владений и привилегий крупных аббатств, но иногда, наоборот, подчинял их епископам и даже светским лицам... Зато Конрад II стремился привязать к себе мелких светских вассалов крупных сеньоров и короны.. Уже вскоре после коронования он потребовал личной присяги ему со стороны всех, кто еще сохранил свободу..; под ними разумелись все, кто еще способен нести рыцарскую службу, т. е. не только епископы, герцоги и "первые" в королевстве, но и простые рыцари и даже все свободные, которые еще сохранили хоть какой-нибудь вес в обществе. Конрад хотел возобновить политику Генриха I Птицелова и Оттона I в первый период его правления; эта попытка вызвана была стремлением противопоставить какие-то силы растущей мощи церковного землевладения.