1. ФЕОДАЛЬНАЯ ЦЕРКОВЬ

 

...Религия и церковь стремились заполнить всю жизнь человека феодальной эпохи, от рождения до смерти. Своими богослужениями и церковным звоном они отсчитывали часы каждого дня, время труда и отдыха, бодрствования и сна, своими святыми и праздниками отсчитывали дни в году, время начала и конца сельскохозяйственных работ. Огромные величественные храмы потрясали психику человека, привыкшего к темным и тесным жилищам, торжественное богослужение, музыка и пение брали в плен его воображение. В таинстве покаяния церковь следила за каждым его поступком, словом и мыслью, руководила им в каждом шаге его жизни, держала его в состоянии постоянного страха за участь своей души. Церковь принимала его при рождении и напутствовала на смертном одре. Здание церкви было местом собраний, юридических сделок, в деревнях оно было порой даже крепостью, которую укрепляли валом и рвом и где отсиживались от неприятеля. В церкви находили убежище осужденные преступники, туда спасались от преследования врагов.

В религиозную форму отливалась безнадежная покорность крестьянина стихийным силам природы и несокрушимой мощи внеэкономического принуждения, в религии искал он утешения в беспросветной жизни труда и унижений. И даже когда он восставал против своего сеньора и против епископов и монахов, его бунт искал религиозного оформления... Но и сам сеньор был целиком во власти религиозных представлений - даже тогда, когда он грабил церкви и монастыри. Рано или поздно, хотя бы на смертном одре, он каялся в своих грехах и старался спастись от вечного огня щедрыми дарами церкви. Скупая и скудная жизнь городского ремесленника разнообразилась церковными службами и процессиями, в которых принимал участие весь цех со своими знаменами. Ремесленник мог умереть спокойно, зная, что своими взносами в цеховую кассу он оплатил молитвы священника в цеховой часовне за его душу. Купец горячо молился перед опасным торговым путешествием, ростовщик перед рискованной ссудой сеньору за большие проценты. И оба обещали мадонне и святым свечи и подарки, если затеянное дело принесет хороший барыш. Протест богатевшей буржуазии против обиравшей ее феодальной знати и хищной церкви, возмущение городских бедняков и рабочих против богачей, господ, попов и монахов - все это давало начало новым религиозным учениям. В религиозных тисках была зажата мысль ученых и философов, религиозные образы давали содержание творчеству поэтов. Даже восставая против церкви, восставали во имя бога, если же восставали против бога, то во имя дьявола...

...Христианское учение и христианская церковь перешли в феодальную Европу из Римской империи... В обществе, на 4/5 состоявшем из крестьян, ее культ принимает характерные черты крестьянской религии. Ее праздники и святые приспособляются к важнейшим моментам сельскохозяйственного года, священник молебствует о дожде и урожае. Религия принимает формы, соответствующие узкой ограниченности крестьянского горизонта. Народная религия феодальной эпохи - многобожие, в котором смешиваются христианские святцы и христианская демонология с дохристианскими верованиями в добрых и злых духов, фавнов и нимф, русалок и леших. Религиозная система монотеизма мало задевает народные верования. Для крестьянина бог так же далек, как и король. Дело приходится иметь со множеством небесных сеньоров - святых и ангелов, к заступничеству которых можно прибегать во всех случаях жизни, которые пользуют от всех болезней и дают помощь во всех бедах. При этом каждый околоток чтит своих святых и мадонн, как особо действительных заступников, предпочитая их чужим. Культ принимает формы грубого фетишизма. Предметами поклонения являются священные изображения, мощи, всякого рода реликвии... Эта народная религия превосходно уживается с тончайшими богословскими системами ученых монахов, находивших философское обоснование для грубейших суеверий. Церковь поддерживала и укрепляла в людях всех классов страх перед неведомыми силами и уверенность, что помощь и защиту может оказать только церковь.

Подавленному непосильной борьбой с природой, эпидемиями, голодовками, непрестанными войнами и разорениями человеку феодальной эпохи мир представлялся полем ожесточенной борьбы двух сил - бога и дьявола, добра и зла, причем в земной жизни зло и дьявол представлялись не менее сильными или даже сильнее, чем бог. В отношении к человеку этот дуализм выражался в разделении человеческой природы на доброе и злое, смертное и бессмертное начала, т. е. на тело и душу, и жизни на временную, протекавшую на земле, и вечную, начинавшуюся после смерти... Земная жизнь объявлялась юдолью скорби и греха. Но эта жизнь временна и коротка и служит лишь введением в жизнь вечную. Целям этой вечной жизни и должна подчиняться жизнь земная. Только путем непрерывной борьбы с греховными силами и соблазнами, путем самоотречения человек может подавить в себе злое начало и не попасть в когти дьявола. За свои грехи и свою слабость он понесет страшное наказание в будущей, вечной жизни. За точное выполнение требований религии и самоотречение его ждет вечное блаженство. Страх за свою душу и стремление избежать вечных мук и получить вечное блаженство, пренебрежение к благам временной жизни должно было удерживать трудящегося в покорности и подчинении и заставлять феодала быть верным вассалом и милостивым сеньором. Но при слабости человеческой природы борьба с дьяволом была бы невозможна, если бы на помощь отдельному человеку не приходила церковь, являющаяся не только непогрешимым учителем в области религии и морали, но и хранительницей особенной спасающей силы (так называемой "благодати"), которая передается от основателей религии через верхушки церковной иерархии (епископов) и сообщается верующему путем особых магических действий ("таинств"). "Благодать" и связанные с ней способы спасения души представляли церковную монополию.

Церковь проводила резкое различие между клириками, т. е. лицами, принадлежащими к церкви и являющимися носителями "благодати", и массой непосвященных светских лиц. Всюду она составляла как бы государство в государстве, настойчиво приобретала и защищала свои привилегии, отстаивала церковные дела от всякого вмешательства лиц, не принадлежащих к клиру, опираясь при этом на свою интернациональную организацию с папами во главе. Всюду усматривая грех и пугая страшными вечными муками за каждое нарушение церковных предписаний, церковь оставляла за собой право отпускать грехи, причем это отпущение можно было заслужить не только молитвами и эпитимьями, но и пожертвованиями в пользу церкви. Церковь вела торговлю письменными разрешениями от грехов (так называемыми "индульгенциями"). В ее власти было дать человеку в будущей жизни вечное блаженство или повергнуть как отдельного человека, так и целые страны во власть дьявола. Путем "отлучения" от церкви она ставила человека вне церковного общения и обрекала его душу погибели; путем "интердикта" (запрещения) она прекращала совершение богослужений и таинств в целых областях и странах. Она пользовалась своей властью, чтобы освобождать подданных от присяги неугодным ей королям, вассалов - от верности сеньорам. Монополизировав в обществе, состоявшем главным образом из воинов и крестьян, культуру, знания, науку, грамотность, церковь обладала огромными ресурсами, подчинявшими ей человека феодальной эпохи. Умело пользуясь этими средствами, церковь сосредоточивала в своих руках огромную власть. Нуждаясь в ее помощи, короли и сеньоры осыпают ее подарками и привилегиями, стараются купить ее расположение и содействие...

...Церковь является крупнейшим землевладельцем феодального мира и непрерывно умножает свои материальные ресурсы путем все новых приобретений, умелого хозяйства, искусного воздействия на психику верующих. Она внушает, что лучшим путем достигнуть вечного спасения являются молитвы священников и монахов и убеждает жертвовать и завещать земли церквам и монастырям за спасение душ жертвователей и их предков. На церковных землях всего раньше и всего полнее устанавливается иммунитет. В то же время церковь привлекает под свою защиту множество нуждающихся в покровительстве крестьян, предоставляет им земли для поселения, проводит при их помощи расчистку лесов, колонизацию пустых земель, непрерывно обогащаясь земельными владениями и зависимой рабочей силой. Церковь поощряла освобождение чужих рабов, поступавших при этом в зависимость от нее, но очень затрудняла отпуск на волю для своих несвободных людей. В беспокойное феодальное время под защитой монастыря людям жилось всего спокойнее. Но в то же время не было более строгого и взыскательного хозяина, чем монастыри. Они упорнее всех развивают и сохраняют самые тяжелые формы феодальной эксплуатации, но не разоряют крестьян грубыми и ненужными насилиями, они оказывают им помощь в трудные годы и тем еще более их закабаляют.

 Монастырь был самым экономным и последовательным хозяином феодальной эпохи. Очень рано церковь начинает использовать те ресурсы, которые ей давали торговля и деньги в условиях господства натурального хозяйства. Под ее покровительством, связываясь с церковными праздниками, возникают ярмарки и рынки, благочестивые паломничества сливаются с торговыми путешествиями. Церковь начинает принимать на хранение накопленные и награбленные феодалами сокровища, деньги, драгоценности и в то же время сама дает ссуды нуждавшимся в деньгах феодалам. Эти ссуды, часто обеспечивающиеся земельными залогами, увеличивают богатства церкви и расширяют ее владения. Собирая значительные натуральные доходы от рент, приношений и от своего хозяйства, монастыри рано переходят к товарному хозяйству, к производству для рынка, вырабатывают систему транспорта, вступают в постоянную связь с купцами. Монахи обслуживали торговые пути, бывшие в то время путями паломников, строили гостиницы и странноприимные дома по главным дорогам торговли, выступали в качестве передовых колонизаторов. Церковь быстро множила свои земли и сокровища и, усиливая свою материальную базу, усиливала тем самым и моральный авторитет. Она шла впереди начинающегося поворота в сторону развития товарного хозяйства, усиления эксплуатации крестьянства и сплочения феодального мира... ...Монастыри начинают объединяться в "ордена", охватывающие десятки обителей, они становятся в теснейшую связь с римским престолом, минуя светскую власть и епископов... Они стремятся освободить церковь от подчинения светским сеньорам. В то же время монастыри подчиняются строгой дисциплине, направленной на совместную работу в пользу церкви. Поднимаются монастырские школы, создающие пропагандистов церковного учения, вырабатывается система дисциплины и духовных упражнений, закаляющая характер и приучающая к беспрекословному повиновению. Эта монастырская реформа получила название Клюнийской (от основанного в X в. монастыря Клюни в Бургундии). В течение XI в. и особенно XII в. монастырское движение охватывает все страны Европы. Его возглавляет папская власть, в XI в. проводящая реформу всего церковного управления. Опираясь на огромные земельные и денежные ресурсы, превосходя в этом отношении самых могущественных сеньоров и королей, обладая огромной, рассеянной по всей Европе дисциплинированной и обученной армией пропагандистов, церковь стремится стать во главе всего феодального общества. Она раньше всех осознает необходимость политического сплочения феодального мира и начинает осуществлять его в грандиозном, всеевропейском масштабе. С XI в. (особенно с папы Григория VII) выдвигается идеал теократического феодального государства с папой во главе. Императоры и короли должны быть его вассалами, епископы - его покорными слугами. Папы проводят ряд реформ в положении низшего духовенства, чтобы поставить его на исключительную службу церкви. Продолжая политику использования в своих целях растущего товарного хозяйства, церковь стремилась возглавить в XI-XIII вв. торговое и колонизационное движение европейцев на Восток ("крестовые походы"), организовала огромные денежные сборы для финансирования этих походов. После прекращения походов эти средства стали служить для усиления папской казны. Во время крестовых походов церковь вырабатывает новую форму организации, приспособленную для утверждения своего господства в отдаленных и иноверных странах - духовно-рыцарские ордена, подчиненные непосредственно папе. Эти ордена (госпитальеры, тамплиеры) возникли на Востоке, где в их руках находились целые провинции. Они последними отступали с Востока под давлением турок. Их сила и независимость, особые привилегии, данные им папами, большая добыча, взятая ими на Востоке, создали в их руках огромные богатства, - они делаются крупнейшими землевладельцами в Европе, дают ссуды, принимают вклады и начинают играть роль банкиров феодальной Европы. В Испании возникает ряд духовно-рыцарских орденов для борьбы с арабами. На Балтийском море утверждается тевтонский орден, продвигавший немецкую колонизацию и церковное влияние в земли славян и литовцев Прибалтики. Наивысшего могущества церковная организация достигает в конце XII и в XIII в. Римская церковь складывается в могущественную финансовую организацию с огромными доходами, неограниченной властью над своими органами, с исключительным политическим влиянием. Сталкиваясь с встречными тенденциями к объединению феодального мира вокруг феодальных монархий, папы одерживают ряд крупных побед - английский король принужден был признать себя вассалом папы, папам удалось разгромить власть германских императоров. Только в XIV в. внутреннее сплочение феодальных монархий и развитие их финансовой мощи приводят к победе монархии над церковью, завершающейся лишь в эпоху реформации (XVI в.).

Церковь была организована на строго иерархических началах. Во главе ее стоял римский первосвященник, папа, опиравшийся как на огромные денежные сборы с духовенства и мирян в католических странах, умножавшиеся ростовщическими операциями, так и на свое государство в средней Италии. Ему были подчинены архиепископы и епископы во всех странах Европы. Это часто были крупнейшие феодалы, обладавшие целыми княжествами (особенно в Германии) и принадлежавшие к верхушке феодального общества. Папам пришлось выдержать жестокую борьбу с феодальной монархией за право назначения епископов и аббатов. Этот вопрос продолжал быть спорным до самой реформации. Церковь стремилась занять в феодальном мире самостоятельное место, обеспечить свободные выборы духовных сановников (аббатов - монахами, епископов - духовенством кафедральных церквей) и утверждение их папой. Короли и князья стремились отстоять свое влияние на назначение этих влиятельнейших сановников, подчинить их себе и особенно сохранить за собой верховные феодальные права на огромные земельные владения высшего духовенства.

Другим вопросом, вызывавшим постоянные споры между церковью и феодальной монархией, был вопрос о церковных судах. Церковь отстаивала свои права на особые суды для всех клириков и старалась подчинить этим судам ряд дел, в которых была заинтересована церковь, даже если привлекаемые к суду люди и не были клириками. В церковных судах действовало особое право, основывавшееся на церковных постановлениях, в них были приняты особые процессуальные нормы. Церковь стремилась расширить компетенцию этих судов, составляя опасную конкуренцию развитию королевской юстиции. Церковные суды отстаивали право апеллировать к суду папской курии. Короли стремились ограничить компетенцию церковных судов чисто церковными делами, не допускать апелляции в Рим, подчинить своему контролю применение в своей стране папских декретов...

...Социальный протест стремился в условиях того времени оформиться в новые религиозные учения... С XII в. церкви приходится вести ожесточенную борьбу с ростом всякого рода реформационных и революционных "еретических" учений, подвергающих жестокой критике господствующее вероучение и организацию церкви. При всех своих различиях все эти учения сходились на отрицательном отношении к богатой и властной церкви. Наибольшую опасность для церкви представляла широко распространившаяся в XII в. среди буржуазии [т. е. горожан] Северной Италии и особенно Южной Франции ересь катаров (во Франции их называли альбигойцами). Катары решительно порывали с церковным учением, отвергали католическую церковную иерархию, выдвигали собственное духовенство и свои обряды и располагали большими материальными и культурными ресурсами. Когда попытки воздействия путем проповеди и обличения не смогли задержать распространения ереси, папы организовали для борьбы с ней (в начале XIII в.) крестовый поход, в который устремились рыцари Северной Франции, привлеченные надеждой на богатую добычу в торговых городах юга и на захват земель. После долгой и упорной борьбы рыцарское ополчение разгромило богатый и культурный юг Франции (вскоре его присоединили к своим владениям французские короли).

Другим средством борьбы с ересью был суд инквизиции. Сначала эти суды поручались епископам, но потом стали назначаться специальные судьи с особыми полномочиями. Эти церковные судьи - инквизиторы - были подчинены непосредственно папе. Они рассылались в местности, подозрительные по ереси, и организовывали там систему сыска и доноса. Все, кто знал о еретиках, должны были о них донести под страхом отлучения от церкви. Инквизиторы хватали всех подозрительных и подвергали их жестокому допросу с применением пыток. Суда в сущности не было. Было лишь следствие и приговор. Обычно предполагалось заранее, что привлекаемый к суду виновен, и вся задача судей заключалась лишь в том, чтобы вынудить признание. Уличенные в ереси подвергались вечному заключению, упорствующие передавались светской власти для сожжения на костре. Их имущество конфисковалось и делилось между церковью и светскими властями. Беспощадность суда инквизиции держала население в паническом страхе. Все боялись быть занесенными в списки подозрительных, все опасались тайного доноса, ареста и пытки.

Рядом со средствами террора церковь широко и умело использовала методы пропаганды. В связи с борьбой против ереси возникают специальные монашеские ордена, посвящавшие себя проповеди. Это были так называемые "нищенствующие ордена". Эти ордена, впрочем, скоро становятся очень богатыми, привлекают себе большие вклады и доходы, отличаясь от старых монастырей тем, что их главное богатство заключается не в землях, а в движимом имуществе. Папы давали им ряд важных привилегий и поручений. Задачей старейшего из этих орденов - ордена францисканцев - была пропаганда среди широких слоев населения. Другой орден, доминиканский, должен был готовить ученых богословов и обличителей ереси. Доминиканцам были поручены суды инквизиции...

...Церковь была монополистом не только в области религии, но и в области образованности. Грамотными были главным образом лица, принадлежавшие к церкви. Сеньоры и даже короли бывали нередко неграмотны или малограмотны. Крестьянская масса была сплошь грубо невежественна. Из среды духовенства королям и сеньорам приходилось брать советников, канцлеров, послов, чиновников, писцов. В руках духовенства находилась школа. Впоследствии рост городов, купечества, развитие государства вызывают распространение образованности и среди светских людей. Но все же образованность долго остается по преимуществу достоянием духовенства. В темную пору, наступившую после падения Римской империи, монастыри были главным хранителем обломков античной культуры. Монахи переписывали произведения античных поэтов и прозаиков наряду с Священным писанием и сочинениями отцов и учителей христианской церкви. В монастырских "скрипториях" изготовляли тщательно выполненные рукописи, часто украшенные богато разрисованными заглавными буквами и миниатюрами. Монахи были первыми летописцами, записывавшими события текущей жизни и предания о прошлом, из их среды выходили преподаватели и ученые. Нуждаясь в ученых проповедниках для борьбы с ересью, в знатоках права для церковных судов и для сложного управления, церковь обращает особое внимание на школьное дело, которое в течение долгого времени всецело остается в ее руках или под ее неусыпным наблюдением. Сначала школы существовали только при монастырях и епископских кафедрах. Первоначально главной их целью было подготовлять грамотных священнослужителей. С XI в. в связи с подъемом в области экономики начинается оживление научной мысли. Вырастает высшая школа. С XI по XV в. в Европе возникло 46 университетов. Церковь старалась удержать в своих руках управление университетами, проводила в них своих преподавателей, особенно доминиканцев. При слабом развитии техники в средневековой науке вопросы естествознания стояли на втором месте. Научные интересы были направлены главным образом на вопросы философии, богословия и права. От античного мира западноевропейский феодализм получил значительное наследство в виде сочинений поэтов, философов, географов, астрономов, юристов, не говоря уже о весьма значительной христианской литературе, соединявшей восточные религиозные системы с обломками греческой философии. Скудность феодальной жизни и медленность развития производительных сил долго позволяли Западной Европе жить оставленным ей наследством. Отношение средневековой науки к унаследованной традиции было вследствие этого некритическим, традиция воспринималась как непреложный авторитет. Задачей науки было лишь приводить в систему, согласовывать и комментировать тексты, правильность которых не подлежала сомнению. Этим был обусловлен формально-логический характер феодальной науки. Основным ее содержанием стало истолкование Священного писания при помощи приемов аристотелевской логики. Эта "схоластическая" (т. е. школьная) наука извлекала из принятых за истину положений целые системы выводов и заключений, проводила множество логических подразделений. Этот метод, поражающий современного человека своей бесплодностью, представлял в то же время суровую школу последовательного логического мышления. Характером науки был обусловлен метод преподавания, главным элементом которого были диспуты, требовавшие большой гибкости и тонкости мышления, находчивости и изворотливости. Но было бы ошибкой думать, что построения схоластиков были совершенно отрешены от жизни. Страстность споров об отвлеченнейших вопросах философии и богословия объяснялась их связью с борьбой против еретических уклонов в религии, которыми часто маскировалась классовая борьба. С богословскими вопросами тесно сливались вопросы церковной организации, отношения церкви к государству, вопросы христианской этики тесно соприкасались с проблемами экономики... Можно проследить, как схоластическая наука постепенно приспособляется к условиям товарного хозяйства и как христианская мораль эволюционирует под влиянием роста денежного обращения, прибыли, кредита. Схоластическая наука исходила от мысли, что доказательства разума представляют лишь средство раскрыть истины христианского вероучения, наука для нее не расходилась с верой и была "служанкой богословия". Но своей неустанной работой над логическим методом схоластика прокладывала путь к рационализму и порой подкапывалась под те авторитеты, которые она должна была защищать. Церковь с ревнивым вниманием следила за учеными спорами и многие авторитеты схоластической науки подвергались обвинениям в ереси.

 Схоластическому направлению в богословской мысли противопоставляется мистическое, выдвигавшее на первое место эмоциональную сторону религии, экстаз и вдохновение. И этот путь был не всегда благонадежным с точки зрения церковного правоверия. Многие из демократических сект имели ярко выраженный мистический характер.

Стремясь создать испытанных борцов с ересью, церковь заботилась не только о вооружении их соответствующими знаниями и о развитии в них умения вести диспуты: она выработала целую систему закалки характера, приучая своих слуг к всевозможным лишениям и физическим мучениям, развивая в них железную дисциплинированность, Эта система "аскетизма", находившая поддержку в учении о дуализме человеческой природы и о греховности тела, должна была доставить "духу" полную победу над слабостями физической природы. Средством для этого служили долгие бессонные молитвы, суровые посты, бичевания, беспрекословное подчинение воле духовного руководителя. В результате этой системы, практиковавшейся в некоторых монастырях, действительно создавались иногда железные характеры, беспощадные к себе и другим, бесстрашно проводившие политику церкви и готовые в ее интересах на мучения и смерть, но чаще эта система ломала и калечила психику, а еще чаще воспитывала святош и лицемеров, прикрывавших монашеской или священнической одеждой далеко не аскетическую жизнь. Реформы XI в. потребовали безбрачия не только от монахов, но и от белого духовенства, чтобы поставить его на исключительное служение церкви, но на практике и священники, и монахи очень мало считались с аскетическими идеалами церкви и своим распущенным поведением вызывали у крестьян и горожан презрение и негодование.

Достигнув наивысшего расцвета в XIII в., католическая церковь вступает с начала XIV в. в период затяжного кризиса, закончившегося в XVI в. реформацией...

Косминский Е. А. Феодализм в Западной Европе. М., 1932, С. 123-136.