5. РУКОВОДСТВО БРАТА ДАВИДА О ПРИЕМАХ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ЕРЕТИКОВ (ОК. 1260 г.)

30. Запомни, хорошенько!

 

Безошибочно знай, что до тех пор, пока еретик или приспешник еретиков старается уклониться от выдачи других еретиков и соумышленников их, их заблуждений и тайн, никоим образом нельзя верить, что он искренне и вполне вернулся к вере и церкви...

31. Некогда они совершенно не соглашались на клятву, и поэтому легко было их уличать и казнить в большом количестве. Но вот, став теперь осторожнее, чтобы не сгинуть совсем, они отрекаются и клянутся всеми правдами и неправдами, дабы выпутаться, - за исключением редких, которые тем упорнее открыто исповедуют свои заблуждения; этих людей они считают "совершенными" и почитают за наставников и всячески заботятся, чтобы таковых у них не захватывали; ибо с изъятием их нетрудно уловить их соумышленников, и сделать это можно по пяти верным признакам:

32. Как уличается приспешник еретический.

Первое. Те, которые тайно навещают их ("совершенных"), когда они содержатся в тюрьме, и перешептываются с ними и снабжают их пищей, берутся на подозрение, как последователи их и соучастники. Второе. Те, которые сильно плачутся о задержании их или смерти, были, очевидно, особливые их друзья при жизни; ибо быть долго в дружбе с еретиком и не видать его ереси едва ли вероятно. Третье. Если кто распространяет слух, что те несправедливо осуждены, тогда как на самом деле они были явно уличены или даже сами сознались в ереси, тот, очевидно, одобряет их учение и допускает ошибку церкви, их осудившей. Четвертое. Если кто станет со скорбным лицом смотреть на преследователей еретиков и на успешных их обличителей, так что при желании можно подметить это по глазам, носу и по выражению лица, и не сможет глядеть им прямо в глаза, тот берется нарочито на подозрение, что он питает ненависть к тем, кто огорчил его сердце, настолько, что это отражается даже на лице, и, значит, любит тех, о гибели коих столь скорбит. Пятое. Если кто-либо попадется в том, что тайно собирает ночью, как реликвии, кости сожженных еретиков, - ибо они, несомненно, почитают святыми тех, чьи кости собирают, как святыню, - такие лица - еретики...

Сии признаки дают значительное право заподозревать их в ереси, хотя еще не вполне достаточны для осуждения, если не присоединяются другие доказательства, из которых совершенно явствует, что они совершали все это во славу ереси. И если будут такие, которые сумеют и захотят мудро проследить их и с благословения епископа прикинутся сторонниками и друзьями еретиков и сумеют поговорить с ними осторожно, без лишней лжи, и которые не внушают опасения, что они заразятся от них, - такие могли бы проникать во все их тайны, узнавать обычаи и речи, устанавливать личности еретиков и их сторонников, выслеживать их притоны и сходбища и отчетливо замечать и записывать все, чем отдельные лица могут быть уличены в ереси, выведывать также, когда присутствуют их учителя или когда они собираются вместе, с тем чтобы своевременно указывать это и многое другое инквизиторам, и давать их схватить и выступать по закону свидетелями против них, что много поможет церкви в искоренении еретической мерзости. То же будет достигнуто, если некоторые из бывших прежде в их секте, вернувшись к истинной вере, честно все выдадут, получив обещание, что за это строгость закона смягчится для них в покаяние...

33. О том, как добиться сознания в ереси.

Того, кто не слишком еще погряз в ереси, можно иногда вернуть угрозой смерти, и дается ему тогда надежда сохранить жизнь, если он пожелает чистосердечно признаться в заблуждениях еретического учения и выдать других, кого он знает из секты. Если же он откажется это сделать, он опять отправляется в тюрьму, и ему внушается страх, что против него есть свидетели, и что если он будет уличен свидетелями, то без всякого милосердия предадут его смерти; кормят его впроголодь, так чтобы страх совсем его ослабил, и не допускают к нему никого из его товарищей, чтобы тот не укрепил его и не научил хитро отвечать и никого не выдавать; и вообще никого к нему не пускать, только изредка двух надежных и испытанных людей, которые осторожно, как бы сочувствуя, станут увещевать его избавиться от смерти и чистосердечно сознаться, в чем и как погрешил, и пообещают ему, что, сделав это, он может избегнуть сожжения.

Ибо страх смерти и жажда жизни смягчают сердца, ничем иным не смягчаемые.

Говорить же им вкрадчиво: не бойся и спокойно сознайся, если ты, быть может, считая их за добрых людей, которые учат тому-то и тому-то, доверился им, охотно слушал их, поддерживал их из своего имущества, порой принимал их в своем доме и даже исповедывался у них, делая это по простоте своей и из любви к ним, считая их добрыми и ничего дурного про них не зная; а обмануться в этом ведь могут и люди значительно помудрее тебя.

34. О том, сколь осторожно надо вести допрос.

Если после этого он начнет подаваться, размякать и захочет кое-что сказать, что он иногда от подобных учителей в укромных местах слышал об евангелии, посланиях или тому подобном, то тут же, по горячим следам, спросить его, учили ли эти учителя тому-то и тому-то, а именно, что чистилищного огня нет, что молитвы за умерших не помогают, что дурной священник, сам погрязший в грехе, не может и другим отпустить грехи, и вообще о таинствах церкви. А потом осторожно выспросить, считает ли он сам учение их хорошим и истинным; если да, то он уже сознался в исповедании ереси... Если же ты прямо спросишь его, верит ли он сам всему вышеуказанному, он отвечать не будет, боясь, что ты хочешь изловить его и обвинить в еретичестве, почему и следует ловить его осторожно, иным путем, как я сказал; ибо хитрую лису надо ловить лисьей же хитростью...

Средневековье в его памят-никах//Сб. переводов. Под ред. Д. Н. Егорова. М., 1913. С. 256-259.