21. ЗАХВАТ КОНСТАНТИНОПОЛЯ КРЕСТОНОСЦАМИ Глазами византийца

Спустя несколько дней латиняне, видя, что никто не сопротивляется им с суши, пододвинулись ближе к берегу. Конница отступила дальше от моря, а корабли начали осаждать ту башню, к которой была прикреплена тяжеловесная железная цепь, поднимавшаяся в случае нападения неприятеля... Разорвав цепь, неприятельский флот весь двинулся вперед: наши корабли частью были захвачены, а другие, пригнанные к берегу и оставленные своими людьми, были разрушены... О разграблении главного храма [Св. Софии] нельзя и слушать равнодушно. Святые аналои, затканные драгоценностями и необыкновенной красоты, приводившей в изумление, были разрублены на куски и разделены между воинами вместе с другими великолепными вещами. Когда им было нужно вынести из храма священные сосуды, предметы необыкновенного искусства и чрезвычайной редкости, серебро и золото, которым были обложены кафедры, амвоны и врата, они ввели в притворы храмов мулов и лошадей с седлами.

Никита Хониат. История// Сборник документов по социально-экономической истории Византии. М., 1951. С. 241-242.

...И глазами рыцаря

Когда город был взят и пилигримы разместились, как я вам об этом рассказал, и когда были взяты дворцы, то во дворцах они нашли несметные богатства... А потом приказали, чтобы все захваченное добро было снесено в некое аббатство, которое было в городе. Туда и было снесено все добро, и они выбрали 10 знатных рыцарей из, пилигримов и 10 венецианцев, которых считали честными, и поставили их охранять это добро... Столько там было богатой утвари из золота и из серебра, и столько златотканых материй, и столько богатых сокровищ, что это было настоящим чудом, все это громадное добро, которое туда было снесено... Сам же я думаю, что и в 40 самых богатых городах мира едва ли нашлось столько добра, сколько было найдено в Константинополе... И те самые люди, которые должны были охранять добро, растаскивали драгоценности из золота, и все, что хотели, и так разворовывали добро; и каждый из могущественных людей брал себе либо золотую утварь, либо златотканые шелка, либо то, что ему больше нравилось, и потом уносил1 .